albetina

Categories:

Человечный Израиль

Что меня поразило в Израиле по приезде? Мы ходили в ульпан и вдруг нам наша учительница говорит: «а давайте поставим столы полукругом, чтобы вам было удобней». Ой, я просто была в шоке. Никто никогда в Союзе не говорил мне таких слов:«тебе будет неудобно». Там от меня только требовали: писать ленинские конспекты, быть примерной матерью, убираться в квартире, ты должна, должна, должна... И мне даже в голову не приходило сказать, что вот что-то мне тяжело. Я отвозила детей утром в садик на трамвае, потом бежала на работу, на работе бегала в магазин в обеденный перерыв, после работы забирала детей и везла их домой, дома готовила ужин, а еще вязала и немножечко шила и да, я еще стирала на руках, потому что у нас была такая примитивная стиральная машина с барабаном, куда воду надо было набирать шлангом, а потом сливать через этот же самый шланг и опять набирать для полоскания, короче, иногда легче было постирать на руках. А стиральная-машина-полуавтомат стоила каких-то безумных денег — три моих зарплаты и мы, конечно, были не в состоянии её купить. Постельное белье я кипятила в тазу с перекисью водорода, а муж потом полоскал его в ванной (но зато у меня было белоснежное постельное белье и полотенца). И так вот нас всех тогда воспитывали, что нам даже в голову не приходило не то, чтобы возмутиться такой жизнью, но даже подумать о том, что все это безумно тяжело. Когда мне было 14 лет, моя бабушка, чтобы склонить меня к уборке квартиры, призывала меня пожалеть мать — «ей же так тяжело, она же работает». А матери моей на тот момент было... та-дам, всего 37 лет, самый расцвет, а мне её пытались представить как пожилую, замученную жизнью женщину. И никто и никогда в Союзе не предлагал мне помощь. Хотя нет, вру, был у меня один непонятный случай, который вверг меня в ступор. Я тогда работала в одном секретном институте и только что вышла замуж и вдруг меня вызывает координатор по работе с молодежью к себе в кабинет. Сейчас-то мне понятно, что он был, скорее всего, сотрудник КГБ, которое, как и все, я жутко боялась. Вся на нервах тащусь в этот кабинет, чего он от меня хочет? И вдруг этот товарищ мне говорит: «я знаю, что ты вышла замуж. Может, тебе нужна какая-либо помощь?». Я помню, что так обалдела, что даже не смогла сказать ничего внятного, мне чудился какой-то подвох, я ничего не понимала? Я как могла, поотнекивалась и ушла. И что он, интересно, мог мне предложить?  И только через несколько лет ситуация прояснилась. Я вдруг вспомнила это случай и рассказала о нем мужу. Он мне сказал, ты что, ничего не поняла? Он был еврей, а ты вышла замуж за еврея, вот он и хотел что-то для тебя сделать. Это что было, еврейская солидарность, хоть на словах дать поддержку? Так я и осталась в непонятках.

А вот второй раз я меня серьезно пробило. Мы тогда ходили оформляли старшему сыну гражданство (он приехал по программе «Наале», на полгода раньше нас, а мы все продавали и продавали квартиру). Мы тогда только начали работать, я в Нетании, муж в Иерусалиме, а жили мы тогда в Нешере, под Хайфой, ну и вот, мы отпросились с работы и ходим вместе с сыном по кабинетам мисрад а-пним. Все это заняло почти целый рабочий день. И я уже предвкушаю конец наших хождений и что мы, наконец, вырвемся из всех этих кабинетов... Но не тут-то было. Вдруг чиновница в последнем кабинете в мисрад-а-пним говорит, что у нас не хватает одной бумаги из Иерусалима.  Я аж в лице переменилась, представив, что все это нам придется проходить еще раз и еще раз отпрашиваться с работы, а ведь мы только начали работать... В общем, я почувствовала себя не очень хорошо и все это на моей морде лица отложилось. Конечно, чиновница увидела мой парцуф (рожу) и засуетилась: «да не надо так переживать, мы сейчас позвоним в Иерусалим и они пришлют нам эту бумагу по факсу». И что удивительно, через десять минут нам пришел этот факс и это было так удивительно, что у меня слезы сами собой полились, я просто представила, как я в России прихожу к какому-то чиновнику и у меня нет нужной бумаги и как меня посылают в известном направлении, никто бы со мной даже разговарить не стал.Бедная чиновница из МВД ничего не могла понять, почему я плачу. А плакала я от вот этого человеческого отношения. 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded