albetina

Category:

Как серо и тошно было в Союзе

Раньше я как-то читала Мировича спокойно. Ну, да, многое из того, что он писал, было правдой и СССР есть за что ругать. Но вот сейчас он запостил откровенный бред своей френдессы из Фейсбука:

Самые ранние воспоминания-эмоции — это скука. И вот такой серый цвет вокруг, и какая-то дымка и гул. И тошнота, физическая тошнота, я не знала, как называется это чувство (была совсем маленькой), и никак не могу объяснить взрослым, что это такое. А почему меня тошнило? А потому то были нормы кормления — и в меня, как и во многих, впихивали еду. Помню детский сад — огромную нянечку, которая заставляет меня съесть бутерброд с маслом, а я не хочу, а она мне всовывает в рот этот бутерброд и говорит: ты хоть масло слижи. А мне мерзко, противно и обидно, но я такая маленькая, что слов таких не знаю и не могу сопротивляться. Помню эту детсадовскую кашу с куском масла и тарелки с синими буквами. Помню горшки, в которые я проваливалась попой, потому что была очень худенькой. Помню их цвет, эмалированные сизо-сине-серые и холодные.

Я даже помню, как в яслях нас укладывать на балкон спать в конвертах из одеял, я реально помню это сизое же небо под цвет горшков и страх пошевелиться, потом что я не понимала —можно ли? Не упаду ли я? Тогда, конечно, таких слов я не знала и знать не могла, но чувство опасности помню, и эту обездвиженнось, которая еще больше пугала (ведь детей тогда туго пеленали).

Общее ощущение от этих воспоминаний ну совсем не радостно, больше похоже на больницу, чем на детский сад или ясли.

Просто восхитительно — первые воспоминания у авторши появились еще в возрасте шести-семи месяцев, потому что потом детей уже не пеленали, а надевали на них комбинезончики. В конверты клали совсем маленьких, 2-3 месяцев от роду. Ну, прямо второй Лев Толстой — помнит себя чуть ли не с рождения.

А мне вот кажется, что это у некоторых людей такой психотип, когда им везде плохо — в детском саду, в школе, в пионерлагере, в колхозе на картошке, на работе. Такие люди, видимо, первые кандидаты на антидепрессанты. Потому что ну очень странно, что у маленького ребенка такое вот мироощущение  — все серо, все тошно, еда ужасная. Как правило, маленькие дети радуются жизни и в таком раннем возрасте просто еще не подозревают о трудностях быта и уж тем более, об ужасах совка.

Я вот помню свое детство таким — просыпаешься утром в воскресенье от аромата молотого кофе, тюль колышется от свежего ветра, по радио идет передача  «С добрым утром», поют: «И улыбка, без сомнения, вдруг коснется ваших глаз. И хорошее настроение не покинет больше вас». И впереди целый свободный день, когда можешь делать все, что хочешь. И в детском саду никто над нами не издевался и в школе никакого буллинга не было (я в четырех школах училась, так что могу немного обобщить). Конечно, попадались разные воспитательницы, были и садистки, и учителя были разные, это уж кому как «повезло», но это не значит, что вот прямо все были такими. 

А комментаторы вспоминают злобных воспитательниц детских садов, учителей-педофилов и свято верят в то, что это явление существовало только в Советском Союзе. Эх, дать бы им почитать о процессах над израильскими воспитательницами-садистками и о всевозможных педофилах в самых разных областях. Ну никак это не зависит от политического строя или страны.

Стоит только погуглить «воспитательница садистка» — выплывет длинный список ссылок и сразу можно увидеть, что издевательства над детьми происходят в России и в Израиле, в Китае и в Индии, в США и в разных других странах.

Потом там идет речь о том, что даже в Москве не было никаких кафе-мороженых, куда можно было бы пойти с детьми. Это как так? Даже у нас в Казани в центре было два кафе-мороженых, куда мы частенько захаживали, будучи студентками. А уж в столице-то и не было никаких кафе — ну, явное же вранье. 

Или, как пишет одна комментаторша: в комедии "Бум" девочка моего тогдашнего возраста имела отдельную комнату, с ней уважительно разговаривали родители и учителя, она могла запросто зайти с бабушкой пообедать в ресторане — какой-то немыслимый сюр!

 В чем был сюр пойти с бабушкой в ресторан, тоже непонятно. Может, тогда не принято было. Нас бабушка тоже в ресторан не водила, но вот с детьми мы обычно в воскресенье ходили развлекаться — в зоопарк, в цирк или в парк культуры. А потом обедали в ресторане, по деньгам это было вполне доступно. Днем зайти в ресторан можно было совешенно свободно, это вечером туда было не попасть.

То, что было много плохого в Союзе, как-то глупо отрицать, но писать совсем уж такие небылицы, тоже не слишком умно. Я, конечно, понимаю, как трудно Максиму сочинять все новые и новые посты о мерзостях Совка, вроде все уже перепели и переговорили, но должны же быть какие-то границы. 

А по той его френдессе точно антидепрессанты плачут.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded