albetina

Categories:

Самый лучший язык на свете

Пишет русскоязычная американка: 

мне этот бложек важен. он меня обратно научил русскому, самому лучшему языку на свете, который я почти потеряла, он познакомил меня с людьми из лучшей страны на свете, понятно какой, он  дал мне чудесных и любящих и лояльных друзей. даже если они на меня сердятся и шипят, все равно близкие люди.

Вау, вот уж никак не ожидала от этой юзерши такого признания. Правда, не совсем поняла про лучшую страну на свете. С моей точки зрения, там всего два кандидата — Россия или Израиль. Склоняюсь  к Израилю. 

Я редко к ней захожу в журнал, нет, читать её интересно, но, честно признаюсь, я её плохо понимаю, потому что частенько текст пишется на смеси русского с английским плюс еще сленг на английском. Да и по-русски не всегда понимаю. Но вот это объяснение в любви к русскому языку меня как-то поразило. Нет, не ожидала.

Кстати, у меня такое вот непонимание того, что пишется или говорится, встречалось еще пару раз в жизни.

Когда я пришла в свой очень важный институт, мне назначили в наставники  одну женщину,  татарку. Вообще-то, строго говоря, она была уже вторым моим руководителем, первая тоже была татарка, но она была одинокой женщиной и уволилась из-за жилищного вопроса. Вот с ней у нас было полное понимание и прекрасный союз. А потом она уехала в свой родной город, кажется, Бугульму, а, может, в Бугуруслан, и у меня сменился руководитель. Я же тогда была молодым и неопытным специалистом и мне, конечно, требовался наставник. 

И вот, я стала работать вместе с Файрузой и тут произошел облом. Я вообще не понимала, что она говорит. Нет, говорила-то она на русском и слова все были понятны, но вот слова эти никак не складывались в какой-то разумный текст. Я все время думала о том, что Файруза имеет в виду и правильно ли я трактую её речь. Даже когда речь шла не о работе, я слушала её рассказы и не могла взять в толк, о чем она толкует. Её речи можно было трактовать и так и сяк.

Сначала я списывала это на то, что русский у неё неродной и поэтому возникает такое недопонимание. Но потом поняла, что нет, владение русским языком тут совсем ни при чем.

Вот просто есть такие люди, которые не могут внятно изложить свою мысль, какие-то намеки, экивоки, перескакивания с одного на другое и в итоге совершенно непонятно, что они хотят сказать.

В общем, проработала я с ней два года и все это время ужасно страдала. А потом из-за квартиры я уволилась из этого института и перешла в нефтяной институт.

Через несколько лет я встретилась с Файрузой на новоселье моей подруги и там мой бывший начальник лаборатории уговаривал меня вернуться обратно. Сказал, что они уже не набирают новых сотрудников, но для меня сделают исключение. Я вспомнила свои мытарства с Файрузой и отказалась. 

И, как выяснилось уже потом, поступила совершенно правильно. Не знаю, что там случилось с моим бывшим институтом, но они там получали какие-то совершенно нищенские зарплаты — где-то тысяч пятьдесят (это когда вовсю бушевала инфляция и доллар стоил  5-6 тысяч рублей).

Я как-то встретилась с моей подругой, которая так и осталась там работать и она мне рассказала, что они питаются картошкой, выращенной на даче и солеными огурцами. А потом она спросила, сколько я получаю. Не очень корректный, конечно, вопрос, но что было делать? Пришлось сказать. А я тогда как раз ушла работать в малое предприятие и там получала миллион (да, была и я миллионершей). И она мне сказала, что если бы она получала такую зарплату, то одела бы всю семью и обставила бы квартиру новой мебелью и поехала бы на курорт. Мне как-то неудобно было ей сказать, что в этом случае она вряд ли бы питалась одной картошкой с огурцами, потому что и потребности были бы другими. Господи, да какой там курорт? Если ту зарплату пересчитать на доллары, то я получала долларов двести. Ну, какие заграницы и курорты на эти деньги? А тогда ведь это казалось огромной суммой.

А уже потом здесь, в Израиле я тоже столкнулась с тем же. Двоюродный брат моего мужа сошелся с женщиной (тоже русскоязычной) и они иногда между собой разговаривали на иврите. И вот я их слушала и ни хрена не понимала. Все слова были мне знакомы (говорили-то они на простом иврите), а вот в предложения ну никак не складывались. А ведь коренных израильтян я тогда уже понимала без труда. 

Но нет, не всех. Иногда приходилось сталкиваться с ивритоязычными, у которых был какой-то дефект речи. То есть, я просто не могла разобрать, что они говорят. Один раз я была на интервью и мне попалась интервьюерша, которая шепелявила и глотала окончания слов. О, когда язык для тебя неродной, это, как оказалось, имеет огромное значение. И я с трудом различала, что она меня спрашивает. Но худо  бедно, как-то все-таки разбирала и вдруг она задает мне вопрос: «лямсав?». Я сижу и лихорадочно думаю, что это за слово такое? Сделала вид, что не расслышала, а она мне опять — «лямсав?». Я впала в ступор и не знаю, что сказать. И тут вдруг меня осенило. Ну, конечно же, она хотела спросить: «ляма азавт?», то есть, почему я покинула предыдущее место работы. А все места работы я покидала по одной причине — стартапы разорялись и увольняли всех работников.

И вот поэтому я очень любила Ариэля Шарона — когда он выступал по телевизору, слушать его было любо-дорого. Он говорил четко, громко, раздельно и я в этом видела уважение к гражданам страны.

 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded