albetina

Categories:

Про буржуев

Разговариваю с мамой по телефону и сообщаю, что у нас скоро Песах, а мама говорит, что она не помнит, в честь чего этот праздник. Ну, я и объясняю, что это празднуют свободу от египетского рабства, исход евреев из Египта. И тут мама вспоминает, что все это она читала в Библии — про Моисея и про скрижали и про манну небесную. Во-во, а еще, говорю я, у вас через две недели наступит Пасха, у неё с Песахом точно две недели разница.

А потом я вспоминаю, какую замечательно вкусную пасху делала моя бабушка — баба Сима (это бабушка с стороны отца). Эта пасха делалась из творога с добавлением сливочного масла и изюма и чего-то еще, уже не помню. Я как-то попыталась сделать такую же по рецепту из Интернета, но получилось совсем не то. А та, бабушкина пасха была восхитительна и я, ненавидящая в детстве творог, ела её с удовольствием. 

А еще я вспомнила, какие пирожки пекла баба Сима — крошечные, с разными начинками. Больше никогда в жизни я таких пирожков не ела. А уж какие она делала торты, до них «Киевскому» торту было как до луны.

А у мамы моей были сложные отношения со свекровью. Вот как-то не сложились. И баба Сима мою маму всегда побаивалась, она даже на дачу предпочитала приезжать, когда я там была и всегда мне говорила: «я твою маму стесняюсь, а ты мне своя». 

И тут вдруг мама говорит, что кроме кулинарии баба Сима больше ничего и не умела и я изумляюсь, как это может быть. И мама мне рассказывает, что у них в доме убиралась приходящая уборщица и еще к ним приходила прачка, растапливала буржуйку, кипятила и стирала белье, а потом гладила. И я опять в шоке — это притом, что у них в то время не было даже водопровода. Жуть. А, с другой стороны, ну, давали этой прачке заработать. Наверняка, это была неграмотная женщина, для которой любой заработок был благо.

И я думаю о том, что наняла бы уборщицу, но мне же надо как-то двигаться, поэтому убираюсь сама (нет, полы я, конечно, на карачках не мою), но все равно, во время уборки ходишь туда-сюда, то пыль протрешь, то зеркала, то на кухне порядок наведешь, все какое-то движение. А физические нагрузки в моем возрасте — это благо. Так что, и хотела бы побыть буржуйкой, а здоровье дороже.

Ну, а так, что, выходит, мои предки были буржуи.

Ну, в принципе, да. Моя бабушка Сима училась в институте благородных девиц.

Вот эта девушка, в самом нижнем ряду, слева, довольно похожа на мою бабу Симу
Вот эта девушка, в самом нижнем ряду, слева, довольно похожа на мою бабу Симу

И вот это образование очень даже чувствовалось. Моя бабушка с подружками до конца жизни называли друг друга — Симочка, Полечка, Леночка. И моя бабушка никогда не ругалась теми словами, которыми ругаюсь сейчас я. Самое сильное слово в отношении негодяев и воров было — «какой бессовестный».  Моя мама говорила жестче: «ну, каков негодяй». А я вообще скатилась с буржуйского насеста и выражаюсь по-пролетарски: «вот сука!».

И еще, когда меня привозили в гости к бабушке (это когда родители отбывали в отпуск), мне тут же нанимали няню, а бабушка с прабабушкой шили мне разные наряды. Я же была первая внучка и со стороны мамы и со стороны папы.И в четыре года у меня было шестьдесят платьев. Ой, вот это, блин, совсем не понимаю, ну кто на маленького ребенка шьет столько одежды, он же так быстро растет. 

Кстати, про наряды. Было у меня в детстве любимое платье, бордовое, шерстяное. оно мне казалось прекрасным. И вот как-то раз, в возрасте лет пяти-шести, повели меня в больницу делать то ли прививку, то ли укол. У входа в кабинет врача стоял стол и на этом столе главенствовал такой шикарный беломраморный письменный прибор с двумя чернильницами, полными чернил.

И вот, мне делают укол. Я даже не плачу и не кричу. Мужественно делаю пять шагов и падаю в обморок. Прямехонько на этот чернильный прибор. Со всего размаху. Бабах. Я вся в чернилах и мое любимое платье испорчено навсегда.

И спрашивается, зачем ребенка наряжать в самое красивое платье перед медицинской процедурой? 

Интересно, что уже потом, лет наверное до двадцати, я периодически падала в обморок — то в школе с кем-то лоб в лоб столкнусь, то кто-то меня толкнет, а то ни с того ни с сего, хлоп и упаду в троллейбусе. А потом все прекратилось. И что это было, не знаю. Родителям я об этом не говорила, они и ведать не ведали. Дети вообще о многом молчат.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded