albetina

Categories:

Как в СССР предотвратили эпидемию черной оспы

Никакой другой вирус не обогатил меня таким количеством информации, как коронавирус, тем более, что каждый день на меня обрушиваются всё новые и новые сведения об этом убийце рода человеческого. Я, можно сказать, без передыха читаю статьи всевозможных экспертов в области медицины, вирусологии, эпидемиологии и просто биологии, даже выпить некогда ну, конечно те, которые написаны простым человеческим языком, а то во всевозможных ДНК, РНК, рецепторах, участках генома я уже запуталась.

И первое, в чем я теперь твердо уверена, что над этим вирусом поработали в лаборатории. И нечего гнать напраслину на летучих мышей, китайцы жрали их всё время.  

И вот читаешь и удивляешься...

Министр здравоохранения Яков Лицман болен COVID-19. И тут же прислали шуточку: у Лицмана, который работает из дома, не было компьютера, Интернета и смартфона... Вот есть в этом что-то неправильное, что министр здравоохранения заболел. Оно, конечно, всякое бывает, но всё равно что-то здесь не то. Не Нетаниягу же его заразил? Или он посещал синагогу? Лицман же противился закрытию синагог, так что, наверное, да.

А вот Беннет, который поехал в Бней-Брак, тоже, похоже, скоро сядет на карантин, но всё равно это был поступок настоящего мужчины, который не побоялся заражения и поперся в самое пекло в эпицентр распространения коронавируса:

"Жители Бней-Брака ведут себя исключительно. Солдаты ЦАХАЛ оказывают поддержку жителям Бней-Брака, которые являются нашими братьями. Ситуация в Бней-Браке сложная, но я рад, что жители с пониманием относятся к соблюдению введенных ограничений", - заявил глава Министерства обороны.

Команды врачей, которые работают в городе, говорят, что заболевшие поздно сообщают о своем состоянии по причине скромности

В этом месте я немного обалдела — то есть, для верующих нескромно сообщать о своей болезни? Я, конечно, знала, что харедим очень закрытая община, но скрывать болезнь... Это уж слишком.

А вот как посещал больницу Путин:

Ну, и кто умнее? Путин или Беннет?
Ну, и кто умнее? Путин или Беннет?

А сразу за этой новостью, бабах... следующая: 187 зараженных за сутки в Бней-Браке, 0 - в Хайфе

Предварительные замеры показывают, что коронавирусом в Бней-Браке могут быть заражены до 75.000 человек, или 38% от населения города". Об этом сказал глава больничной кассы "Маккаби" проф. Ран Саар, выступая на заседании специальной комиссии кнессета по борьбе с распространением коронавирусной инфекции. 

Что-то какие-то странные цифры, это же очень много. Если посчитать от всего населения Бней-Брака, будет 76000, а всего зараженных меньше шести тысяч. Неужели число зараженных и именно в Бней-Браке может достичь чуть не восьмидесяти тысяч? 

В то же время в Нетании выявлено где-то 100 с лишним человек, то есть примерно 0.05 процента. 

Суровая Америка: в США был арестован мужчина, который кашлял на агентов ФБР, утверждая, что заражен коронавирусом.
43-летнему Баруху Фельдхайму было предъявлено обвинение в нападении на сотрудников правоохранительных органов и даче ложных показаний. По этим обвинениям ему грозит наказание в виде лишения свободы на срок до одного года и штраф в размере 100 тысяч долларов США, а также лишение свободы сроком до 5 лет и штраф в размере 250 тысяч долларов соответственно.

А Филиппины вообще охренели:

Президент Филиппин Родриго Дутерте призвал полицию расстреливать нарушителей карантина

Даже Хизбалла занялась, наконец-то делами, вместо того, чтобы выкрикивать угрозы Израилю из бункера. Шейху Насралле не до Израиля: Хизбалла вступила в бой с коронавирусом

А я недавно прочитала о том, как в СССР предотвратили эпидемию черной оспы, очень впечатляюще. Странно, что я об этом не знала раньше. Хотя, что удивляться. Тогда все, что можно, засекречивали.

Как в СССР за 19 дней остановили эпидемию черной оспы, из-за которой погибли сотни миллионов жителей планеты: 

Все началось с того, что известный советский художник, дважды лауреат Сталинской премии Алексей Кокорекин конце 1959 года посетил Индию. В одной из индийских провинций жадному до впечатлений Кокорекину довелось зарисовать с натуры церемонию сожжения скончавшегося от оспы брахмана. Художник даже протягивал руку через погребальный костер и прикасался к вещам умершего. 

Поскольку инкубационный период развития вируса оспы в человеческом организме длится около 14 дней, до самого возвращения в Россию Кокорекин не догадывался, что заражен.

Вот что пишет знаменитый хирург Юрий Шапиров в свое книге «Воспоминания о прожитой жизни»

«Кокорекину довелось присутствовать на сожжении умершего брамина. Набравшись впечатлений и подарков для любовницы и жены, он вернулся в Москву на сутки раньше, чем его ждала жена. Эти сутки он провёл у любовницы, которой отдал подарки и в объятиях которой и провёл ночь. Подгадав по времени прилёт самолёта из Дели, он на следующий день приехал домой. Отдал подарки жене…»

На следующий день художник почувствовал себя плохо: температура, слабость, ломота в костях. Кокорекин отправился в поликлинику, где получил противопростудные лекарства и ушел домой. Состояние Алексея ухудшалось, через два дня его на скорой отвезли в Боткинскую больницу с подозрением на тяжелую форму гриппа, и положили в общую палату с другими гриппозными больными. Появившуюся на теле плакатиста сыпь врачи посчитали аллергической реакцией на антибиотики. Вскоре у Кокорекина появилась кровь в мокроте, нарушения дыхания и 29 декабря стало ясно, что он при смерти. В палату пустили родных – попрощаться. В ту же ночь художник умер. Ему было 53 года.

Производивший вскрытие патологоанатом пригласил в секционный зал заведующего кафедрой академика Н. А. Краевского. К Николаю Александровичу приехал в гости старичок патологоанатом из Ленинграда, его пригласили к секционному столу. Старичок посмотрел на труп и сказал: «Да это, батенька, variola vera — черная оспа». Старик оказался прав…

Как впоследствии выяснилось, активность Кокорекина в интимной жизни стала косвенной причиной заболевания. Чтобы сохранить высокую потенцию, художник не прошел обязательную перед зарубежной поездкой вакцинацию, предпочтя купить фальшивую справку.

К тому времени о существовании страшнейшей болезни, выкашивающей в средние века города и страны, у нас в стране почти подзабыли. Успешная вакцинация, ведущаяся с конца XIX века давала свои результаты. Но только не в Индии, где побывал художник, Алексей Кокорекин.

Да уж. О мертвых, конечно, плохо не говорят, но... Прости меня, художник Кокорекин, но ты оказался  незамутненным идиотом. Купить справку о прививке и попереться в страну, где свирепствовала черная оспа, да еще трогать там зараженные вещи умершего...

И вот тут завертелась машина Советского здравоохранения. Наложили карантин на инфекционное отделение, КГБ начал отслеживать контакты Кокорекина… Как выяснилось, жена и любовница повели себя одинаковым образом — обе побежали в комиссионные магазины сдавать подарки. 

В этом месте я чего-то не поняла — а зачем жена с любовницей сдавали вещи в комиссионку, причем сразу после получения подарков? Неужели они так уж бедствовали, что им срочно нужны были деньги?

Обозначились несколько случаев заболевания оспой в Москве, окончившихся летальным исходом. Больницу закрыли на карантин, было принято решение вакцинировать оспенной вакциной всё население Москвы.

Вся серьезность событий стала понятна уже на вторые сутки: вирус был диагностирован у сотрудницы больничной регистратуры, принимавшей художника, осматривающего его врача и даже подростка, который находился в той же больнице этажом ниже, прямо у вентиляционного отверстия из палаты Кокорекина. Больничный истопник подхватил оспу, просто проходя мимо палаты.

Ко второй половине дня на совещании у Хрущева был принят комплекс срочнейших мер, чтобы не допустить эпидемии оспы.

КГБ СССР, МВД и Министерство здравоохранения в кратчайшие сроки устанавливали и изолировали абсолютно всех, кто хоть как-то пересекался с инфицированным. Одна из проведших с больным вечер, была преподавателем в институте, где принимала экзамены у многочисленных студентов – из ВУЗа в карантин отправили сразу отправили сотни человек. Подарки, привезенные из Индии для жены и любовницы через комиссионки на Шаболовке и Ленинском расползлись по городу, но уже через сутки все посетители магазинов были установлены, помещены в карантин, а сами предметы из индийских тканей сожжены.

Здесь опять не поняла — разве от покупателей в комиссионке требовали паспорт? От сдающих вещи да, я знаю, требовали предъявления паспорта, но от покупателей? А если не требовали, то как установили покупателей? Камер же тогда еще не было.

Через две недели в уже наступившем 1960 году у некоторых пациентов Боткинской больницы появились такие же, как и у Кокорекина смптомы: лихорадка, кашель и сыпь. Материал, взятый с кожи одного из больных, отправили в НИИ вакцин и сывороток. 15 января 1960 года академик Морозов выявил в материале частицы вируса натуральной оспы. Новость оперативно сообщили высшему руководству страны. Стало понятно, что Москва и весь Советский Союз находятся в шаге от эпидемии болезни, которую не лечат.

Ко второй половине дня на совещании у Хрущева был принят комплекс срочнейших мер, чтобы не допустить эпидемии оспы. Перед личным составом столичной милиции и КГБ поставили задачу в кратчайшие сроки выявить всех, с кем контактировал художник, начиная с момента его посадки на самолет в Индию. В группу риска попали пассажиры самолета, его экипаж, таможенники, коллеги, друзья, родственники.

Центральная Боткинская больница тут же оказывается на осадном положении. Тысячи больных и обслуживающего персонала не могут покинуть ее стены. Специальным решением Совмина СССР вскрывается неприкосновенный запас белья для противовоздушной обороны.

Из мобилизационных хранилищ Госрезерва в сторону Москвы выезжают грузовики со всем необходимым.
Над Европой успели развернуть самолет, которым из Москвы в Париж отправился один из пассажиров кокорекинского рейса и добропорядочный американец реально испугался, решив, что сейчас кровавая гэбня отправит его в Сибирь. Но он оказался лишь в инфекционной палате московской больницы, где советские врачи монотонно спасали ему жизнь.

Вот опять непонятно — если черную оспу не лечат и так легко ею заражаются, как вылечили заразившихся или они были просто на подозрении, а не заразились? Почему не заразились любовница и жена Кокорекина, он же был с ними в тесном контакте? Что-то все-таки не договаривают. Или же оспу к тому времени научились лечить?

Москва, только-только справившая Новый год, была фактически полностью закрыта по законам военного времени. В нее нельзя было ни въехать, ни выехать из нее: отменены авиарейсы, прервано железнодорожное сообщение, перекрыты автомобильные дороги. Круглыми сутками медицинские бригады ездили по адресам, госпитализируя все новых и новых вероятных носителей инфекции. В инфекционных больницах ставились все новые и новые койки для карантинников и через неделю под присмотром врачей уже находилось около 10 тысяч человек. Ниточка к которым начиналась всего лишь навсего с одного пассажира авиарейса Дели-Москва.
Помните теорию шести рукопожатий, да?

Самое, конечно, милое, что об этом ни в стране, ни в мире так почти никто и не знал. Интернетов тогда не было, селфи из больничных палат никто не постил, лишь вяло ползущие по Москве слухи о каких-то санитарных учениях слегка интриговали многомиллионный город, в котором не было ни паники, ни пустеющих на глазах полок магазинов.

Вот в этом месте я почти позавидовала жителям Москвы: никакой паники, нет ленты бегущих новостей, которая сообщает об умерших, о заразившихся...

Одновременно была развернута вторая фаза операции борьбы с возможной эпидемией – срочнейшая вакцинация населения. На уральских фармпредприятиях были молниеносно увеличены объемы производства необходимого препарата, который тут же доставляли в Москву, где медицинские работники абсолютно всех предприятий и учреждений города кололи его москвичам и гостям столицы.

С помощью столь абсолютно жестких мер вспышку оспы удалось остановить. Умерло всего 3 человека. Уже через месяц все госпитализированные на карантин оказались дома с недоумением так и не поняв: а что это было?

Уж заодно вспомню и про то, как КГБ вычислило террористов по обрывку сумки, об этом я читала ещё до отъезда в Израиль:

Нынешние благостные воспоминания о безопасной жизни в СССР во многом обусловлены тем, что советские граждане пребывали в счастливом неведении относительно действительной криминальной обстановки. Только с начала 70-х в стране произошло 15 крупных терактов, включая вооружённые угоны самолётов, однако в силу тотальной цензуры информация о них оказывалась за семью печатями. Пресекали даже слухи. Однако о том, что случилось 8 января 1977 года, умолчать было сложно. У школьников заканчивались новогодние каникулы, студенты сдавали сессию, по случаю выходного по улицам Москвы гуляли люди. В это время в трёх самых оживлённых местах столицы один за другим произошли три взрыва.

Первая бомба взорвалась в 17.31 в третьем вагоне состава метро, следовавшего от станции «Измайловская» к «Первомайской». Спустя 34 минуты очередной взрыв прогремел в торговом зале продуктового магазина, расположенного на ул. Дзержинского (ныне Большая Лубянка), в двух шагах от главного здания КГБ. Ещё через 5 минут взорвалась урна, стоявшая у здания Историко-архивного института на ул. 25 Октября (ныне Никольская).

Второй и третий взрывы обошлись без жертв, находившихся рядом людей лишь посекло осколками: в одном случае бомбу прикрыл прилавок, в другом – чугунная урна направила взрывную волну вверх. Увы, в метро произошло наоборот: в тесном вагоне бомба сработала особенно кроваво. На месте погибли 7 человек, ещё более 30 получили ранения. В числе погибших оказались и дети, приехавшие в Москву на каникулы.

Никаких улик террористы не оставили, потому сотрудникам КГБ пришлось скрупулёзно искать зацепки, отталкиваясь от орудия преступления. Забегая вперёд, следует сказать, что именно таким образом в конце концов и удалось выйти на подрывников. А сам механизм расследования интересен тем, что позволяет представить, какими возможностями уже тогда располагали чекисты и какие, надо полагать, имеются в распоряжении их нынешних преемников. Итак, оценив, что взрыв на ул. 25 Октября ушёл в небо, начальник криминалистов Николай Марковский приказал снять и растопить весь снег с крыш стоящих рядом зданий. Силы оказались потрачены не зря – среди тонн снега обнаружилась погнутая и обгорелая стрелка будильника. Проверка показала, что такие стрелки устанавливаются на будильниках «Слава» производства Ереванского часового завода.

Кроме того, во взорванном вагоне метро нашлись клочья сумки, в которой лежала бомба. Экспертиза установила, что сумка была пошита из искусственной кожи, производимой на заводе в Горьковской области. Восстановив примерный внешний вид сумки, фото разослали по управлениям КГБ страны с приказом искать похожие в магазинах и на улицах.

Также были исследованы осколки, найденные в телах погибших. На одном из них обнаружился след эмали синего цвета. Пожалуй, только в СССР с его планированием и тотальной регламентацией можно было путём перебора тысяч ГОСТов установить: найденный осколок – часть ручки металлической утятницы. А затем, проверив все посудные фабрики, установить место производства. Правда, большой пользы это не принесло: выяснилось, что утятницы отправляли в магазины 45 городов.

Зато куда более многообещающим оказались другие следы. Во-первых, экспертиза показала, что в качестве поражающего элемента использовались осколки металла, имеющие природную примесь мышьяка. Не стало проблемой установить, что руда с таким содержанием мышьяка добывается только на одном месторождении в Крыму.

А направлялась она только в Литву, на Украину и в Закавказье. Во-вторых, так же тщательно были исследованы оставшиеся компоненты бомбы – частицы провода, гаек и т.д. В итоге выяснилось, что оригинальная продукция чаще всего поставлялась в Харьков, Ростов-на-Дону и Ереван.

В детективах любят показывать, как сыщик составляет на стене схему расследования, соединяя меж собой элементы, пока все линии не укажут в одну точку. В описываемом деле финальный аккорд выпало исполнить сотруднику КГБ, дежурившему в аэропорту Ташкента. Следя за идущими на посадку пассажирами, он увидел в руках женщины сумку, похожую на ту, что не раз видел в ориентировке. Догнав, попросил посмотреть сумку поближе. На ярлычке значилось: «Кожгалантерейная фабрика, г. Ереван».

В общем, стало понятно, следы ведут в Ереван. А что там в Ереване?

Где-где, а в КГБ о происходящем в Армении знали хорошо. Несмотря на публично декларируемую «дружбу народов», на деле в стране то и дело вспыхивали, так и не затухая, очаги национализма. В середине 60-х вдобавок к Западной Украине и прибалтийским республикам очередной горячей точкой стала Армянская ССР. Весной 1965 года проходивший в Ереване траурный митинг по поводу 50-летия геноцида армян неожиданно перерос в марш протеста. Манифестанты потребовали вернуть республике отданные Азербайджану Нагорный Карабах и Нахичевань. КГБ разогнал демонстрацию, однако это привело лишь к росту национализма и созданию в республике подпольной Национальной объединённой партии (НОП), провозгласившей независимость Армении от СССР. Именно причастность членов НОП к организации взрыва и стала основной версией.

Группа чекистов под руководством генерала Вадима Удилова спешно вылетела в Ереван. Неизвестно, сколько времени провели бы они в армянской столице, ища следы террористов, однако вновь вмешался счастливый случай. Фактически это было, как позже вспоминал сам Удилов, невероятное, поистине фантастическое везение, благодаря которому удалось спасти жизни десятков людей.

ПО ТЕМЕ


Как позже стало известно, январские взрывы только воодушевили террористов, подстегнув их готовить очередную акцию. На этот раз мишенью был выбран зал ожидания Курского вокзала Москвы. По плану в заполненном людьми помещении должны были взорваться три самодельные бомбы повышенной мощности.

Ноябрьским днём в линейный отдел полиции пришёл кавказец. Сглаживая акцент, он объяснил, что вместе со своей большой семьёй едет домой в Дагестан и со вчерашнего дня сидит на вокзале. Пришлось даже заночевать прямо на лавках. Так вот, когда сегодня начали пересчитывать сумки, то оказалось, что за ночь на одну стало больше. Чужого ему не надо, потому вот он её принёс – пусть милиция разберётся, откуда взялась находка.

Дежурный открыл сумку. Внутри лежала куртка от тренировочного костюма, шапка, а под ними – какие-то стальные предметы и торчали провода, на одном из которых виднелись лампочка и тумблер. Недолго думая любопытный милиционер легкомысленно переключил его.

В этот момент, писал генерал Удилов, милиционер, можно сказать, родился заново. Бомба была изготовлена хитро: после взведения взрывное устройство срабатывало с задержкой в 20 минут. Террористы планировали оставить сумку в зале ожидания и уйти. Однако существовала вероятность, что какой-нибудь добрый пассажир окликнет «забывчивого» гражданина и тогда сумку придётся забирать. На этот случай и имелся тумблер – достаточно было его переключить, и электричество от батареи шло не на детонатор, а на лампочку. Гора багажа дагестанской семьи оказалась идеальным местом для сокрытия бомбы. Но на всякий случай террористы не стали сразу взводить детонатор. Решили иначе: пусть горит лампочка. Наверняка кавказцы скоро начнут пересчитывать свои чемоданы, найдут сумку с бомбой, полезут проверять, что внутри, и тогда грянет взрыв.

Расчёт преступников оказался верен. За одним исключением – бомба так и не взорвалась. «К нашему счастью, проработавшая в течение 16–17 часов на лампочку батарея к этому времени села настолько, что для подрыва детонатора сила тока оказалась недостаточной», – писал Удилов.

О ЧП на вокзале сообщили в Ереван находившимся там чекистам. Генерал Удилов рассудил, словно Шерлок Холмс: предположим, террорист положил свою куртку и шапку. Новые он быстро купить не сможет (привет советскому дефициту!), поскольку постарается побыстрее уехать из Москвы – скорее всего в Ереван. Значит, надо искать в самолётах и поездах не имеющего багажа мужчину без шапки и в синих тренировочных брюках. Учитывая, что к меху шапки прилип чёрный курчавый волос, можно сделать вывод о внешности разыскиваемого взрывника.

Версия подтвердилась. Когда на станции при въезде в Армению оперативники КГБ вошли в следующий из Москвы поезд, в одном из купе лежал курчавый мужчина в синих тренировочных штанах. Куртки и шапки у него не оказалось. Тут же выяснилось, что в соседнем купе едет его приятель. В итоге обоих пассажиров, старательно изображавших невозмутимость, задержали для проверки документов. Курчавый в штанах представился Акопом Степаняном, его попутчик – Завеном Багдасаряном.

«Кололи» задержанных по горячим следам. «В присутствии Багдасаряна разыграли сцену, – вспоминал генерал Удилов. – Вызвали его из камеры в кабинет следователя, и когда он вошёл, то оказался свидетелем якобы заканчивавшегося разговора, из которого можно было понять, что задержанных решили передать в милицию. Как бы между прочим Багдасаряну сказали: «Твоего друга перевели в милицию. Он там мёрзнет в камере. Просит свою куртку, а какая его – мы не знаем. Может, ты поможешь отыскать его куртку и шапку?» На подоконнике лежали специально собранные разные вещи. Багдасарян подошёл к окну и уверенно отыскал шапку и куртку Степаняна. И только вспышка при фотографировании напомнила ему, что поступил он опрометчиво. «Нет! Нет! – закричал Багдасарян, – я ничего не говорил!». Но было поздно, и нужное подтверждение мы получили».

В свою очередь, мать Степаняна опознала оставленную на Курском вокзале сумку как принадлежащую её сыну. Заодно в КГБ установили: оба задержанных являются друзьями и сторонниками некоего Степана Затикяна. Именно Затикян являлся одним из основателей Национальной объединённой партии, за что в 1968 году был отправлен в колонию по обвинению в «антисоветской пропаганде». После освобождения он не раз подавал заявления об отказе от советского гражданства и требовал разрешить ему эмигрировать, но, естественно, получал отказ. Так что мотив совершения терактов был понятен.

Теперь настал черёд задерживать Затикяна, однако тут столичные чекисты неожиданно столкнулись с проблемой. Раздался телефонный звонок, во время которого первый секретарь ЦК Компартии Армении и хозяин республики Карен Демирчян (позже он станет спикером парламента Армении и погибнет от рук террориста. – Ред.) обрушился в гневе на членов спецгруппы: по какому праву приехавшие москвичи проводят здесь задержания и нервируют людей, срывая подготовку к 60-летнему юбилею Октябрьской революции? Как член ЦК КПСС, он приказывает прекратить облавы и отпустить задержанных под подписку. А пока что он вылетает в Москву на торжественное заседание и там найдёт время поставить перед руководством страны вопрос о произволе комитетчиков…

Понятно, что переживал Демирчян вовсе не за задержанных, а скорее за себя. За разгул национализма, приведший к взрывам в центре столицы государства, ему однозначно прилетело бы из Кремля. Глядя на реакцию первого лица, охладели к расследованию и сотрудники армянского КГБ и местной прокуратуры. Расчёт был простой: если Степанян и Багдасарян выйдут из камеры, они успеют уничтожить улики. В результате из руководства республики никто не пострадает. Тем не менее Вадим Удилов под свою ответственность приказал провести обыски дома у Степаняна и Багдасаряна. В результате у них нашли аналогичные использовавшимся в первых трёх бомбах компоненты взрывных устройств. Потому когда в Ереван позвонил рассерженный зампредседателя КГБ Семён Цвигун (Демирчян, как и обещал, по прилёте в Москву первым делом побежал жаловаться на чекистов), ему было что ответить. После этого Цвигун своим решением санкционировал обыск у Степана Затикяна. Дома у него помимо деталей «адских машинок» нашлась и схема бомбы, взорвавшейся в вагоне метро.

Дело террористов-взрывников слушалось в Верховном суде СССР в закрытом режиме. Свою вину они не признали. Сохранился эпизод выступления Затикяна: «Я сам есть обвинитель, а не подсудимый. Вы не властны меня судить, поскольку жидороссийская империя не есть правовое государство». Своё последнее слово он закончил так: «Передайте людям, что это были последние слова Степана: месть, месть и ещё раз месть!»

24 января 1979 года суд огласил приговор подсудимым – смертная казнь. Спустя шесть дней Президиум Верховного Совета отклонил прошения о помиловании, и в тот же день все трое были расстреляны.

Об этом коротко написали «Известия», упомянув только фамилию Затикяна. В самой Армении о суде, приговоре и казни не сообщалось – как пояснял Демирчян, чтобы не разрушать дружбу между армянами и русскими.

P.S. Упоминание в публикации «Известий» фамилии одного лишь Затикяна стало поводом для появления версии: на самом деле армянские националисты не имели отношения к взрывам, а организовали теракты в КГБ! Предположение получило широкое распространение в среде советских диссидентов. Так, Сергей Григорьянц прямо указывал, что бомбы закладывали бойцы группы «Альфа» по приказу главы КГБ Юрия Андропова и его заместителя, главного «идеологического» борца Филиппа Бобкова. А понадобились теракты якобы для того, чтобы впоследствии закрутить гайки и разгромить диссидентское движение. «Некоторые убеждены, что всё дело – сплошная фальсификация КГБ: первоначально с целью расправы над всеми инакомыслящими или с какой-то иной провокационной целью; потом, когда вышла осечка, – с целью расправы над НОП, – писал академик Андрей Сахаров. – Сторонники этой теории считают, что все вещественные доказательства сфабрикованы КГБ, что Багдасарян и Степанян сотрудничали с КГБ либо только на стадии следствия, либо даже на стадии осуществления преступления, что им было обещано сохранить жизнь и именно поэтому их фамилии не упоминаются в печати. Возможно, что потом договорённость была нарушена той или иной стороной».

Так что, несмотря на все их злодейства, КГБ работать умело. А, если ещё учесть, что тогда не было ни камер слежения, ни мобильных телефонов, ни анализа пото-жировых следов и всяких анализаторов...

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.