albetina

Categories:

Весна, друзья, ресторан

Когда мы приехали в Казань и вышли из здания аэропорта, моросил мелкий дождь и температура воздуха составляла всего... 6 градусов.

Но уже на следующий день температура поднялась до 24 градусов, что меня совсем не удивило — куда бы мы ни приехали, мы всегда привозим с собой жару и точно так же увозим её обратно в Израиль.

Но вот этот перепад температур... Наверное, он очень влияет на людей с сердечными заболеваниями или гипертонией. 

Когда мы уже были в Израиле  и я разговаривала с мамой по телефону, она сказала, что умер муж старшей дочери её лучшей подруги. Инфаркт...

Но, благодаря такому повышению температуры, через пару дней все деревья покрылись такой нежной воздушной листвой

А это березовая рощица около дома моей мамы

Мне ужасно хотелось сходить в Казани в какой-нибудь пафосный ресторан и я всё приставала к друзьям и родственникам, чтобы они посоветовали мне что-нибудь. И, наконец, я выудила из них, что очень дорогой и престижный ресторан находится на улице Горького (это самый центр). 

А ещё нам удалось уговорить нашего друга встретиться в этом самом ресторане. Дело в том, что он давно холостяк и живет один (правда, подруги у него периодически появляются, но в каждый наш приезд мы застаем новую подругу). А в этот раз никакой подруги не оказалось и я решила, зачем напрягать человека — готовить стол, принимать гостей в лице нас, когда можно прекрасно посидеть в ресторане.

Кстати, у этого нашего друга есть медаль за вклад в развитие космонавтики. Он работает на том же заводе, на котором когда-то работал и мой муж, но познакомились мы с ним не через моего мужа, а через жену этого друга, мою приятельницу, которая работала в нашем институте. Или, если уж быть совсем точной, нас с ней познакомила ещё одна моя приятельница по тому же институту, пусть она будет Лара.

Эта Лара была жутко общительная и у неё была куча всяких приятелей и друзей, она легко сходилась с людьми и была завзятая театралка. И вот, как-то незаметно для меня, я тоже оказалась в круге её общения. Вообще-то, это противоречило моему пониманию дружбы — я всегда считала, что дружба возникает спонтанно, вот интересно тебе с каким-нибудь человеком, у вас вдруг оказывается много общего, вы хорошо понимаете друг друга и как-то так, незаметно, становитесь друзьями. Но Лара была моя полная противоположность. Она сама отбирала себе потенциальных друзей и начинала с ними активно дружить, при этом в дружбу вовлекались также и другие люди. Мне всегда казалось, что такая легко завязываемая дружба так же легко и кончается. Ох, как я была права. Иногда окончание бурной дружбы завершалось дракой. Я в недоумении говорила Ларе: «ну ты же все-таки интеллигентная женщина, как, как можно с кем-то драться, даже если у вас вдруг обнаружились какие-то разногласия?»

На что мне Лара отвечала: «ну, вот такая я эмоциональная женщина!».

И нет, со мной ей не удалось подраться, но раздружиться мы раздружились.

И да, она был одинока, ни мужа, ни друзей, а было ей уже за тридцать, но там была какая-то совершенно невообразимо тесная связь с мамой — мама знала всех её друзей и все подробности их семейной жизни и держала свою доченьку на коротком поводке. Мы все лицемерно передавали приветы её маме, хотя нам на эту маму было совершенно плевать, мы её даже никогда не видели.

Но все-таки, благодаря ей, я познакомилась с тогдашней женой нашего друга, звали её Эльмира и была она полутатарка-полуеврейка, с еврейской внешностью и хорошим знанием татарского языка. Она была такая яркая брюнетка, с копной кудрявых волос, мужики на неё западали с первого же мгновения. Она рассказывала, что как-то её по знакомству хотели пристроить на какое-то очень престижное место (а кончила она филологический и была такой рафинированной интеллигенткой, правда, вот этот диплом филологини был не пришей кобыле хвост). И вот приходит она по рекомендации к какому-то деятелю (не помню, что это была за контора) и там сидит эдакий начальник-татарин, смотрит на неё, потом поднимает телефонную трубку и кому-то говорит по-татарски:«ты кого ко мне прислал?» И тут эта Эльмира открывает рот и опять-же по-татарски высказывает ему, что она о нём думает, и мужик этот был в шоке.

А я тогда очень любила поговорить и щедро делилась своими  мыслями и теориями с теми, кто хотел это слушать, и мы как-то с этой парой пересеклись на каком-то дне рождения и муж этой Эльмиры был совершенно мною очарован и мы через-какое-то время стали друзьями.

Так вот, еще в советское время ему предложили возглавить на заводе какой-то захудалый цех. И он его вытащил, цех вдруг стал выполнять план. Через какое-то время его перекинули уже на другой, более серьезный цех и он опять его вытащил. И так до сих пор он и руководит этим цехом. Сказал, что недавно ходил в отпуск на неделю и вдруг его цех впервые за долгие годы не выполнил план. И, вообще, говорит наш друг, непонятно, кто будет после нас работать: приходят после вузов — ни черта не  знают, ни черта не умеют и, что самое страшное, и ни фига знать не хотят.

Хм, проблемы-то у нас с Россией, оказывается, общие и не только с Россией.

Я поинтересовалась, что же будет, когда он выйдет на пенсию? «Да развалится всё к чертовой матери, но это не моя проблема».

И на встречу с нами этот наш друг пришел при полном параде — в прекрасно пошитом костюме, с галстуком и георгиевской ленточкой на лацкане пиджака и сказал, что завтра пойдет с «Бессмертным полком» и будет нести портрет своего отца, участника войны.

И мы с ним прогулялись по центру города и там увидели вот такой очаровательный скверик

а рядом с ним было здание химико-технологического института, где учились мои родители

И уже потом мы направились прямиком в ресторану «Трюффо». У них перед входом стоит этакий стилизованный велосипед

И сам ресторан косит под французский. Нам принесли интерактивное меню, которое было написано на французском русскими буквами, ну, что-то в этом духе:

«жюльен де ла боге де поре» (воспроизвожу по памяти, и, конечно, весьма приблизительно), на самом деле, так были другие слова.

И ещё там играет французский шансон, даже в туалете, это было так приятно.

В общем, мы заказали вино «Пино Нуар» и я обалдела от цены за эту бутылку — цена была очень даже израильская — где-то 110 шекелей. Для России это очень и очень дорого.

Ну, и заказала я стейк — так вот, он был совсем невкусный, так, что-то напоминающее подошву. И я всё время думаю: «ну вот как так получается? Там же работают профи и уж они-то должны знать, как сделать вкусное мясо, но нет, в любом ресторане тебе приносят что-то совершенно несъедобное, никаких специй, соли, ты ешь и думаешь, вот что за гадость мне принесли?»

Раньше-то я думала, что в Израиле невкусно готовят в ресторанах из-за кошерного мяса, но потом, когда мы уже изъездили кучу разных стран, выяснилось, что это происходит практически в любой стране. Вот, в той же Германии, где, как все меня уверяли, очень вкусная еда, я заказала стейк из свинины, так вот, этот стейк был вообще никакой, абсолютно безвкусный. Потом мы ужинали с одноклассниками моего мужа в другом ресторане и тоже всё было ну настолько невкусно, что можно только удивляться, ну почему, почему в ресторанах так плохо готовят и  за что они заламывают такие цены? 

И я иногда уже стала думать, а, может, это у меня так вкус изменился, что вот мне всё невкусно?

Но, как оказалось, дело вовсе не в моих вкусовых пристрастиях. В Париже мы как-то пошли поужинать в какой-то китайский ресторан и заказали там говядину (что-то вроде бефстроганова) — оу, это было такое вкусное мясо с каким-то совершенно необыкновенным соусом, что я еле удержалась от того, чтобы не заказать ещё одну порцию, что я никогда-никогда не делаю в ресторанах.

Проблема-то, похоже, кроется не в мясе, а в поварах.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded