albetina

Categories:

Весна, друзья, ресторан

Когда мы приехали в Казань и вышли из здания аэропорта, моросил мелкий дождь и температура воздуха составляла всего... 6 градусов.

Но уже на следующий день температура поднялась до 24 градусов, что меня совсем не удивило — куда бы мы ни приехали, мы всегда привозим с собой жару и точно так же увозим её обратно в Израиль.

Но вот этот перепад температур... Наверное, он очень влияет на людей с сердечными заболеваниями или гипертонией. 

Когда мы уже были в Израиле  и я разговаривала с мамой по телефону, она сказала, что умер муж старшей дочери её лучшей подруги. Инфаркт...

Но, благодаря такому повышению температуры, через пару дней все деревья покрылись такой нежной воздушной листвой

А это березовая рощица около дома моей мамы

Мне ужасно хотелось сходить в Казани в какой-нибудь пафосный ресторан и я всё приставала к друзьям и родственникам, чтобы они посоветовали мне что-нибудь. И, наконец, я выудила из них, что очень дорогой и престижный ресторан находится на улице Горького (это самый центр). 

А ещё нам удалось уговорить нашего друга встретиться в этом самом ресторане. Дело в том, что он давно холостяк и живет один (правда, подруги у него периодически появляются, но в каждый наш приезд мы застаем новую подругу). А в этот раз никакой подруги не оказалось и я решила, зачем напрягать человека — готовить стол, принимать гостей в лице нас, когда можно прекрасно посидеть в ресторане.

Кстати, у этого нашего друга есть медаль за вклад в развитие космонавтики. Он работает на том же заводе, на котором когда-то работал и мой муж, но познакомились мы с ним не через моего мужа, а через жену этого друга, мою приятельницу, которая работала в нашем институте. Или, если уж быть совсем точной, нас с ней познакомила ещё одна моя приятельница по тому же институту, пусть она будет Лара.

Эта Лара была жутко общительная и у неё была куча всяких приятелей и друзей, она легко сходилась с людьми и была завзятая театралка. И вот, как-то незаметно для меня, я тоже оказалась в круге её общения. Вообще-то, это противоречило моему пониманию дружбы — я всегда считала, что дружба возникает спонтанно, вот интересно тебе с каким-нибудь человеком, у вас вдруг оказывается много общего, вы хорошо понимаете друг друга и как-то так, незаметно, становитесь друзьями. Но Лара была моя полная противоположность. Она сама отбирала себе потенциальных друзей и начинала с ними активно дружить, при этом в дружбу вовлекались также и другие люди. Мне всегда казалось, что такая легко завязываемая дружба так же легко и кончается. Ох, как я была права. Иногда окончание бурной дружбы завершалось дракой. Я в недоумении говорила Ларе: «ну ты же все-таки интеллигентная женщина, как, как можно с кем-то драться, даже если у вас вдруг обнаружились какие-то разногласия?»

На что мне Лара отвечала: «ну, вот такая я эмоциональная женщина!».

И нет, со мной ей не удалось подраться, но раздружиться мы раздружились.

И да, она был одинока, ни мужа, ни друзей, а было ей уже за тридцать, но там была какая-то совершенно невообразимо тесная связь с мамой — мама знала всех её друзей и все подробности их семейной жизни и держала свою доченьку на коротком поводке. Мы все лицемерно передавали приветы её маме, хотя нам на эту маму было совершенно плевать, мы её даже никогда не видели.

Но все-таки, благодаря ей, я познакомилась с тогдашней женой нашего друга, звали её Эльмира и была она полутатарка-полуеврейка, с еврейской внешностью и хорошим знанием татарского языка. Она была такая яркая брюнетка, с копной кудрявых волос, мужики на неё западали с первого же мгновения. Она рассказывала, что как-то её по знакомству хотели пристроить на какое-то очень престижное место (а кончила она филологический и была такой рафинированной интеллигенткой, правда, вот этот диплом филологини был не пришей кобыле хвост). И вот приходит она по рекомендации к какому-то деятелю (не помню, что это была за контора) и там сидит эдакий начальник-татарин, смотрит на неё, потом поднимает телефонную трубку и кому-то говорит по-татарски:«ты кого ко мне прислал?» И тут эта Эльмира открывает рот и опять-же по-татарски высказывает ему, что она о нём думает, и мужик этот был в шоке.

А я тогда очень любила поговорить и щедро делилась своими  мыслями и теориями с теми, кто хотел это слушать, и мы как-то с этой парой пересеклись на каком-то дне рождения и муж этой Эльмиры был совершенно мною очарован и мы через-какое-то время стали друзьями.

Так вот, еще в советское время ему предложили возглавить на заводе какой-то захудалый цех. И он его вытащил, цех вдруг стал выполнять план. Через какое-то время его перекинули уже на другой, более серьезный цех и он опять его вытащил. И так до сих пор он и руководит этим цехом. Сказал, что недавно ходил в отпуск на неделю и вдруг его цех впервые за долгие годы не выполнил план. И, вообще, говорит наш друг, непонятно, кто будет после нас работать: приходят после вузов — ни черта не  знают, ни черта не умеют и, что самое страшное, и ни фига знать не хотят.

Хм, проблемы-то у нас с Россией, оказывается, общие и не только с Россией.

Я поинтересовалась, что же будет, когда он выйдет на пенсию? «Да развалится всё к чертовой матери, но это не моя проблема».

И на встречу с нами этот наш друг пришел при полном параде — в прекрасно пошитом костюме, с галстуком и георгиевской ленточкой на лацкане пиджака и сказал, что завтра пойдет с «Бессмертным полком» и будет нести портрет своего отца, участника войны.

И мы с ним прогулялись по центру города и там увидели вот такой очаровательный скверик

а рядом с ним было здание химико-технологического института, где учились мои родители

И уже потом мы направились прямиком в ресторану «Трюффо». У них перед входом стоит этакий стилизованный велосипед

И сам ресторан косит под французский. Нам принесли интерактивное меню, которое было написано на французском русскими буквами, ну, что-то в этом духе:

«жюльен де ла боге де поре» (воспроизвожу по памяти, и, конечно, весьма приблизительно), на самом деле, так были другие слова.

И ещё там играет французский шансон, даже в туалете, это было так приятно.

В общем, мы заказали вино «Пино Нуар» и я обалдела от цены за эту бутылку — цена была очень даже израильская — где-то 110 шекелей. Для России это очень и очень дорого.

Ну, и заказала я стейк — так вот, он был совсем невкусный, так, что-то напоминающее подошву. И я всё время думаю: «ну вот как так получается? Там же работают профи и уж они-то должны знать, как сделать вкусное мясо, но нет, в любом ресторане тебе приносят что-то совершенно несъедобное, никаких специй, соли, ты ешь и думаешь, вот что за гадость мне принесли?»

Раньше-то я думала, что в Израиле невкусно готовят в ресторанах из-за кошерного мяса, но потом, когда мы уже изъездили кучу разных стран, выяснилось, что это происходит практически в любой стране. Вот, в той же Германии, где, как все меня уверяли, очень вкусная еда, я заказала стейк из свинины, так вот, этот стейк был вообще никакой, абсолютно безвкусный. Потом мы ужинали с одноклассниками моего мужа в другом ресторане и тоже всё было ну настолько невкусно, что можно только удивляться, ну почему, почему в ресторанах так плохо готовят и  за что они заламывают такие цены? 

И я иногда уже стала думать, а, может, это у меня так вкус изменился, что вот мне всё невкусно?

Но, как оказалось, дело вовсе не в моих вкусовых пристрастиях. В Париже мы как-то пошли поужинать в какой-то китайский ресторан и заказали там говядину (что-то вроде бефстроганова) — оу, это было такое вкусное мясо с каким-то совершенно необыкновенным соусом, что я еле удержалась от того, чтобы не заказать ещё одну порцию, что я никогда-никогда не делаю в ресторанах.

Проблема-то, похоже, кроется не в мясе, а в поварах.

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.