albetina

Category:

Поездка в Россию - 3

Встретились мы с моей онкобольной подругой — обнялись, прослезились, сели за стол. Я же не в курсе была, что ей можно есть, а что нет, и предложила ограничиться чаем. «Да ты что» — сказала моя подруга — «нам же после химиотерапии прописывают красное вино, оно способствует восстановлению лейкоцитов. И мы с ней с удовольствием выпили грузинское вино «Саперави». К моему удивлению, это «Саперави» вдруг оказалось очень даже приличным вином, я-то привыкла, что в Израиле все грузинские вина поддельные и мы их никогда не покупаем. 

Ну, а потом она мне рассказывала, как её лечили и как было трудно пробиться к хорошему узисту, такой в Казани есть и его знают все онкобольные, но к нему очень трудно попасть. Хороший узист — это тот, который правильно расшифрует результаты УЗИ. То есть, выходит, обычные узисты ни на что, в принципе, не годны. Я, в общем-то, слышала о том, что многие врачи перед пенсией переходят работать на УЗИ, там идет вредность, да и платят больше. Но вот чтобы так, такая некомпетентность, это поражало. И, конечно, она рассказывала, как дорого обходится всё это лечение, при их якобы бесплатной медицине, всё время за всё надо платить, пусть даже небольшие деньги, но в итоге набегает охо-хо сколько.

После этих рассказов я не знала, как мне вручить ей приготовленные деньги, выходило как-то неловко, поэтому я отложила всю эту процедуру на потом.

А потом моя подруга вытащила из стеллажа увесистый том и дала мне подержать. Он был жутко тяжелый и я подумала, что им можно запросто кого-то убить. 

— а знаешь, что это такое? Это труды моего бывшего мужа. 

Эта книга называлась «История партийной организации Башкорстана». Ой, мама! Но я, в общем-то, не удивилась. Этот её бывший муж в советское время был сначала комсомольским, а потом и партийным активистом, а по происхождению он был башкир (сначала хотела написать «башкирин», но Википедия утверждает, что надо «башкир»). Имя для башкира у него было какое-то странное — его звали Томас.

И я, и моя подруга познакомились со своими будущими мужьями в том самом оборонном институте, куда мы пришли после распределения. Мы все тогда были молодые, веселые и симпатичные, все друг за другом выходили замуж и женились. Одна была незадача — моя подруга и Томас проживали в разных районах Казани — он в Дербышках, в общежитии института, а она в Кировском районе. А Казань это большой город. Ну, так он её провожал, провожал по вечерам, а электрички в Дербышки ходили строго по расписанию и иногда он на них ну никак не успевал и добирался на перекладных, а подруга моя, хоть и жила тогда одна в однокомнатной квартире, ночевать его не оставляла, свято блюла принцип — «до свадьбы не даю». Да я её хорошо понимала. Она выросла в семье с мамой и сестрой, отца не было и, конечно, она никак не хотела повторить сценарий жизни своей матери. Строгая женщина моя подруга. А бедный Томас всё сильнее и сильнее напоминал героя песни «Опять от меня сбежала последняя электричка». Короче, дешевле было жениться.

Кстати, после того, как я вышла замуж (а было мне тогда 24 года) у меня произошел занятный эпизод. Вдруг после замужества меня вызвал ответственный по работе с молодежью (а это была довольно большая должность, если учесть, что в нашем институте работало ххх тысяч человек) и, когда я явилась пред его очи, он начал меня спрашивать, как у меня дела, поздравил меня с замужеством и поинтересовался, не нужна ли мне какая помощь? Я ужасно растерялась и не могла понять, чего он от меня хочет. Мне никто никогда в жизни не предлагал никакую помощь и я решила, что он хочет меня завербовать. «Нет, я ни в чем не нуждаюсь» — гордо ответствовала я и удалилась. Вечером я рассказала об этом своему недавно обретенному мужу и он мне объяснил, что этот товарищ еврей. 

— ну и что? — не поняла я — какая связь?

 — ну, он узнал, что ты вышла замуж за еврея и решил тебя поддержать

 — ты хочешь сказать, что евреи всего мира друг друга всегда поддерживают?

 — ну, выходит, что так

— так он не хотел меня завербовать в КГБ?

 — да кому ты там нужна, у тебя всё на лице написано

Через четыре года я ушла из института из-за квартиры. Ну, потом, понятное дело, стали рождаться дети, пошли детские сады, школы, потом грянула перестройка, наш институт не платил зарплату, всё менялось так стремительно.

А потом мы уехали в Израиль и встретились с этой моей подругой только через несколько лет.

И она мне рассказала, что все эти годы они жили очень бедно, питались картошкой и солеными огурцами с дачи, хотя Томас уже работал главным инженером завода и получал приличную зарплату.

— и деньги были, а я ходила в драных сапогах, потому что Томас издавал за свой счет труды по краеведению Башкорстана. Мы, собственно, из-за этого и развелись. Мне эта история Башкорстана нафиг не сдалась.

А потом она стал исследовать историю партии Башкирии и даже нашлось издательство, готовое это издать. Но вдруг объявились какие-то деятели и возмутились, что о них в этом труде не упомянуто и предложили Томасу всё переделать и он два года дописывал и дополнял свои исследования, а потом вдруг у этих товарищей не оказалось денег и он опять-таки издал свой опус за свои личные деньги, оказался весь в долгах  и непонятно, как он из этого вылезет.

А я держала в руках увесистый томик по истории партии Башкирии и думала, что какое это счастье, что уже никто, никто не заставит меня читать подобную книгу и уж, тем более, сдавать по ней экзамен.

Все-таки, в хорошее время мы сейчас живем. И медицина всё время берет новые высоты, и онкобольных лечат и вылечивают.

И вот, кстати, наткнулась на журнал онколога, чуть не заплакала. Есть ещё люди в наше время

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.