albetina

Categories:

Письма пишут разные

Моя школьная подруга с семьей и родителями уехала в Израиль в 1991 году. Из Израиля она писала мне письма. Ну, а поскольку моя подруга человек настроения, её письма чередовались — одно прекрасное и оптимистичное, другое — страшное и разочаровывающее. Сначала, когда она, как и все репатрианты, пребывала в эйфории, она описывала солнце, тепло, море, мандарины по 1 шекелю и как все прекрасно в Израиле. Потом наступал какой-то мрачный период — она писала, что Израиль очень религиозная страна и мне тут нечего делать (это я уж потом узнала, что они поселились в самом религиозном районе Иерусалима). Потом опять оптимистичное письмо, а потом какой-то мрак и ужас. Немного позже я узнала от общих знакомых, как у них обстоят дела на самом деле. Работу по специальности они не могли сразу найти, надо было сдавать сложный экзамен на почти еще незнакомом иврите, а пока подруга работала санитаркой в больнице (это она, которая была зав.невропатологией в крупной больнице Казани), а её муж работал охранником на стройке (а он был зав.гинекологическим отделением в той же больнице). Тогда меня это ужаснуло, как же так, если мы поедем, нас ждет то же самое? И это отодвинуло наш отъезд в Израиль на несколько лет. Конечно, в то время у нас не было никакой информации об Израиле и мы не знали, что за довольно короткий срок туда приехал почти миллион человек и понятно было, что обеспечить их всех работой за короткий срок было нереально. Ну, вот так сложилось, не готов был Израиль, ждал, да не ожидал. Да и кто знал, что вдруг приедет такая куча народа? Потом, когда мы уже тоже прибыли в Израиль, эта моя подруга рассказала, как она отдала старшего сына в религиозный интернат и как он оттуда сбежал и, вообще, не хотел ходить в школу. И как младшие дети -близнецы ходили в религиозный детсад и бдили, как родители соблюдают кашрут и они с мужем втихаря ели некошерную колбасу. А такие вещи из писем никогда не узнаешь.

И вдруг как-то стало приближаться шестнадцатилетие старшего сына. А мы просто жутко боялись российской армии. Если есть в мире человек совершенно не годящийся для армии — так это наш старший сын. Ему бы все шуточки-прибауточки, поприкалываться, а в армии этого, ох, как не любят. И, хотя ему уже было готово место в университете, как неоднократному победителю разных олимпиад, все равно было страшно, уж больно все в России было непредсказуемо — сегодня есть военная кафедра на факультете, а завтра её вдруг возьмут да и отменят. 

И мы отправили его в Израиль по программе «Наале». Ой, там тоже все было так непросто. Он писал нам письма, как все ужасно и грозился убежать из этого интерната, а мы никак не могли продать квартиру и подзадержались  на полгода и были в совершенной растерянности и не знали, что делать. Но все как всегда утрясается. И когда мы наконец благополучно приземлились на земле обетованной и собрались идти переводить сына в школу в Нешере, он вдруг сказал:«а не надо, я уже привык. И, вообще, у меня там друзья». 

А я, едва опомнившись от смены обстановки, принялась писать письма. В Израиле все так отличалось от России, что мне было ну просто необходимо с кем-то поделиться. Вот я и писала — подругам, родителям, брату. Но, кроме родителей, мне никто не отвечал, уж не знаю почему. Но я все строчила и строчила письма, мне надо было хоть на бумаге излить свои впечатления, ну не с ватиками же мне было делиться. 

И вот, через несколько лет вдруг в Израиль приезжает моя подруга, с которой мы близко сошлись по работе. И она мне рассказывает, как пол-института приходило читать мои письма. Я её упрекнула, что же она-то мне не отвечала. Ну, сказала она - я не могу писать письма, не сильна я в эпистолярном жанре, уж извини. Знаешь, мне даже предлагали за меня писать тебе ответы, но я не согласилась. А ещё, знаешь что — продолжила она — периодически ко мне подходили люди и просили дать почитать твои письма, говорили, что после них хочется жить.

Вау, я стала судорожно вспоминать. что же такое я писала. Ну, писала, что я езжу на работу в автобусе по берегу Средиземного моря и как волны бьются о борт корабля и что автобус оборудован кондиционером и всегда есть сидячие места и, что если мест вдруг не хватает, тут же звонят диспетчеру и подают дополнительный автобус (это я из Хайфы ездила, тогда так было, из Хайфы ездило очень много солдат на базы). И что в банках, аптеках, больницах не надо томиться в очереди, а просто берешь билетик и, когда номер твоего билетика высветится на табло, значит подошла твоя очередь. Тогда это все было в диковинку. А ещё я писала про банкоматы и про посудомоечные машины и про то, что компания, где я работаю (конечно, не только моя) оплачивает проезд (у нас в Казани в нашем институте тоже была одно время подвозка, но с нас взимали стоимость проезда как в автобусе) и обеды своим сотрудникам и в ресторанах, куда мы ходим на обед, безумно вкусная еда (по сравнению с советскими столовками). Сейчас, конечно, еда в израильских ресторанах мне уже не кажется безумно вкусной, да что уж там говорить, я вообще не понимаю, за что платить такие деньги, некоторые блюда я могу приготовить гораздо лучше. Но тогда... Я не понимала, почему основная масса сотрудников не ходит в рестораны, а приносят с собой салаты и едят прямо на работе. Эх... Когда я через два года хождения по этим ресторанам набрала 10 килограмм, тогда только до меня и дошло, почему все сидят на салатиках.

 А еще я писала, что в компании есть кухонька и так всегда есть что перекусить и попить кофе или чай (а в Союзе мы все приносили из дома — чай, сахар и даже мыло. Но если ты забывала это мыло на умывальнике, его через пять минут уже умыкали. Когда я узнала, что завхоз в институте должна была выдавать всем мыло, я ужасно удивилась. А она просто раздавала его по своим или, может, продавала кому-то). И что для сотрудников устраивают день кайфа (калька с иврита) или выезд в гостиницу или даже заграницу. 

В общем, я поняла — что бы я не писала, у меня получался какой-то рай на земле. А потому что эйфория у меня длилась лет пять, пока наша компания не разорилась и не объявила себя банкротом. 

 

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.