albetina

Categories:

Письма пишут разные

Моя школьная подруга с семьей и родителями уехала в Израиль в 1991 году. Из Израиля она писала мне письма. Ну, а поскольку моя подруга человек настроения, её письма чередовались — одно прекрасное и оптимистичное, другое — страшное и разочаровывающее. Сначала, когда она, как и все репатрианты, пребывала в эйфории, она описывала солнце, тепло, море, мандарины по 1 шекелю и как все прекрасно в Израиле. Потом наступал какой-то мрачный период — она писала, что Израиль очень религиозная страна и мне тут нечего делать (это я уж потом узнала, что они поселились в самом религиозном районе Иерусалима). Потом опять оптимистичное письмо, а потом какой-то мрак и ужас. Немного позже я узнала от общих знакомых, как у них обстоят дела на самом деле. Работу по специальности они не могли сразу найти, надо было сдавать сложный экзамен на почти еще незнакомом иврите, а пока подруга работала санитаркой в больнице (это она, которая была зав.невропатологией в крупной больнице Казани), а её муж работал охранником на стройке (а он был зав.гинекологическим отделением в той же больнице). Тогда меня это ужаснуло, как же так, если мы поедем, нас ждет то же самое? И это отодвинуло наш отъезд в Израиль на несколько лет. Конечно, в то время у нас не было никакой информации об Израиле и мы не знали, что за довольно короткий срок туда приехал почти миллион человек и понятно было, что обеспечить их всех работой за короткий срок было нереально. Ну, вот так сложилось, не готов был Израиль, ждал, да не ожидал. Да и кто знал, что вдруг приедет такая куча народа? Потом, когда мы уже тоже прибыли в Израиль, эта моя подруга рассказала, как она отдала старшего сына в религиозный интернат и как он оттуда сбежал и, вообще, не хотел ходить в школу. И как младшие дети -близнецы ходили в религиозный детсад и бдили, как родители соблюдают кашрут и они с мужем втихаря ели некошерную колбасу. А такие вещи из писем никогда не узнаешь.

И вдруг как-то стало приближаться шестнадцатилетие старшего сына. А мы просто жутко боялись российской армии. Если есть в мире человек совершенно не годящийся для армии — так это наш старший сын. Ему бы все шуточки-прибауточки, поприкалываться, а в армии этого, ох, как не любят. И, хотя ему уже было готово место в университете, как неоднократному победителю разных олимпиад, все равно было страшно, уж больно все в России было непредсказуемо — сегодня есть военная кафедра на факультете, а завтра её вдруг возьмут да и отменят. 

И мы отправили его в Израиль по программе «Наале». Ой, там тоже все было так непросто. Он писал нам письма, как все ужасно и грозился убежать из этого интерната, а мы никак не могли продать квартиру и подзадержались  на полгода и были в совершенной растерянности и не знали, что делать. Но все как всегда утрясается. И когда мы наконец благополучно приземлились на земле обетованной и собрались идти переводить сына в школу в Нешере, он вдруг сказал:«а не надо, я уже привык. И, вообще, у меня там друзья». 

А я, едва опомнившись от смены обстановки, принялась писать письма. В Израиле все так отличалось от России, что мне было ну просто необходимо с кем-то поделиться. Вот я и писала — подругам, родителям, брату. Но, кроме родителей, мне никто не отвечал, уж не знаю почему. Но я все строчила и строчила письма, мне надо было хоть на бумаге излить свои впечатления, ну не с ватиками же мне было делиться. 

И вот, через несколько лет вдруг в Израиль приезжает моя подруга, с которой мы близко сошлись по работе. И она мне рассказывает, как пол-института приходило читать мои письма. Я её упрекнула, что же она-то мне не отвечала. Ну, сказала она - я не могу писать письма, не сильна я в эпистолярном жанре, уж извини. Знаешь, мне даже предлагали за меня писать тебе ответы, но я не согласилась. А ещё, знаешь что — продолжила она — периодически ко мне подходили люди и просили дать почитать твои письма, говорили, что после них хочется жить.

Вау, я стала судорожно вспоминать. что же такое я писала. Ну, писала, что я езжу на работу в автобусе по берегу Средиземного моря и как волны бьются о борт корабля и что автобус оборудован кондиционером и всегда есть сидячие места и, что если мест вдруг не хватает, тут же звонят диспетчеру и подают дополнительный автобус (это я из Хайфы ездила, тогда так было, из Хайфы ездило очень много солдат на базы). И что в банках, аптеках, больницах не надо томиться в очереди, а просто берешь билетик и, когда номер твоего билетика высветится на табло, значит подошла твоя очередь. Тогда это все было в диковинку. А ещё я писала про банкоматы и про посудомоечные машины и про то, что компания, где я работаю (конечно, не только моя) оплачивает проезд (у нас в Казани в нашем институте тоже была одно время подвозка, но с нас взимали стоимость проезда как в автобусе) и обеды своим сотрудникам и в ресторанах, куда мы ходим на обед, безумно вкусная еда (по сравнению с советскими столовками). Сейчас, конечно, еда в израильских ресторанах мне уже не кажется безумно вкусной, да что уж там говорить, я вообще не понимаю, за что платить такие деньги, некоторые блюда я могу приготовить гораздо лучше. Но тогда... Я не понимала, почему основная масса сотрудников не ходит в рестораны, а приносят с собой салаты и едят прямо на работе. Эх... Когда я через два года хождения по этим ресторанам набрала 10 килограмм, тогда только до меня и дошло, почему все сидят на салатиках.

 А еще я писала, что в компании есть кухонька и так всегда есть что перекусить и попить кофе или чай (а в Союзе мы все приносили из дома — чай, сахар и даже мыло. Но если ты забывала это мыло на умывальнике, его через пять минут уже умыкали. Когда я узнала, что завхоз в институте должна была выдавать всем мыло, я ужасно удивилась. А она просто раздавала его по своим или, может, продавала кому-то). И что для сотрудников устраивают день кайфа (калька с иврита) или выезд в гостиницу или даже заграницу. 

В общем, я поняла — что бы я не писала, у меня получался какой-то рай на земле. А потому что эйфория у меня длилась лет пять, пока наша компания не разорилась и не объявила себя банкротом. 

 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded