albetina

Category:

Клод Моне и другие

Две недели назад одна коллега сообщила мне, что в Тель-Авивском музее проходит выставка модернистского искусства из Филадельфии. Дело в том, что эта моя коллега художник-любитель и, кажется, даже кончила какие-то курсы, а вот её отец был самым настоящим художником, довольно известным.  Как-то она принесла на работу свои картины и я сказала, что в юности тоже рисовала, но никогда не училась искусству живописи. Рассказала ей также, что подростком прочла книгу Ильи Эренбурга «Люди, годы, жизнь» и просто влюбилась во французскую культуру. С тех пор она считает меня прилично разбирающейся в живописи (что верно только отчасти). И вот, когда она мне сказала о выставке, я сказала, что обязательно схожу на эту выставку и ещё какое-то время распиналась о любви к импрессионистам.

Не успела я в воскресенье переступить порог комнаты, как коллега бросилась ко мне с распросами, как мне выставка. Мне было ужасно неудобно и пришлось чуть ли не оправдываться, что мы, мол, ездили к детям и внукам и ходили с ними за грибами, и, в общем, ну, никак не получилось.

Так что, в эту субботу я сказала мужу, что кровь из носу, но мы должны съездить на эту выставку и поедем мы туда к открытию (и это было, как потом оказалось, очень мудрым решением). Меня интересовал больше всего Клод Моне. Дело в том, что как раз сейчас, по наводке одного юзера, я читаю французский детектив «Черные кувшинки» Мишель Бюсси и действие этой книги происходит в нормандской деревне Живерни, где Клод Моне провел последние 30 лет своей жизни. И поэтому текст просто насыщен рассказами о  художнике и о живописи.  Ах, как я люблю такие книги, где узнаёшь такие вещи, которые не найдешь ни в каких жизнеописаниях и справочниках.  

Несколько лет назад я читала один детектив-расследование, я даже не знаю, как это правильно назвать. К сожалению, название его не сохранилось у меня в памяти.  В этой книге рассказывается, что однажды во время одного полета чуть не произошла авария и технический эксперт должен определить, где находится слабое звено. Никогда бы до этого не подумала, что до предела насыщенный техническими подробностями рассказ может быть таким захватывающим. Да, я, конечно, знала, что современный самолет это очень сложный организм, но что до такой степени сложный, все-таки не представляла. Все расследование там крутится вокруг одного маленького подкрылка, эксперт перерабатывает горы техдокументации, чтобы найти хоть маленькую зацепку и вот это скрупулезное копание в деталях неожиданно оказывается безумно интересным.

Вернусь к Моне. В эту деревню Живерни не иссякает поток туристов. Они приезжают посмотреть на дом Моне, его сад, японский мостик. Следователь проводит расследование и постоянно слышит рассказы о Моне и других художниках:

Вы что, надо мной смеетесь, инспектор? Пятьдесят полотен с «Кувшинками»! Так вот, знайте: на сегодняшний день специалистами атрибутировано двести семьдесят два холста кисти Клода Моне с изображением кувшинок!

Сильвио вытаращил глаза.

— Можно измерить их в квадратных метрах, если вам угодно. В конце Первой мировой войны Моне получил государственный заказ на двести квадратных метров художественных полотен под общим названием «Кувшинки», которым предстояло экспонироваться в музее «Оранжери». Но если добавить к ним «лишние» полотна, которые художник, страдавший катарактой, писал уже полуслепым, то получится примерно на сто сорок квадратных метров «Кувшинок» больше. Они выставляются по всему миру — в Нью-Йорке, Цюрихе, Лондоне, Токио, Мюнхене, Канберре, Сан-Франциско… Перечислять можно еще долго. И я уже не говорю о приблизительно сотне холстов с «Кувшинками», хранящихся в частных собраниях…

— «Кувшинки», — продолжал вещать Ашиль Гийотен (он даже не запыхался), — это удивительный цикл, не имеющий аналогов в истории живописи. На протяжении последних двадцати семи лет жизни Моне писал только «Кувшинки». Только свой пруд с кувшинками! Постепенно он убирал с картин все второстепенные детали — японский мостик, ветки ивы, небо — чтобы целиком сосредоточиться на листьях, воде и игре света. Он сам поставил себе эти строгие рамки и не выходил за них. Последние работы, написанные за несколько месяцев до смерти, приближаются к стилистике абстракционизма. Мы видим на них только пятна. Специалисты называют эту манеру ташизмом — от французского tache, что значит «пятно». До Моне никто не делал ничего подобного. И никто из современников мастера не понял его замысла. Все считали, что художник к старости тронулся умом. Когда он умер, о «Кувшинках», особенно последних серий, все предпочли забыть. Списали их на старческий маразм!

Сильвио не успел спросить, что хранитель подразумевал под словом «забыли», — тот трещал не закрывая рта:

— Но всего поколение спустя именно последние полотна Моне дали в США толчок зарождению нового направления в искусстве, известного как «абстрактная живопись». Отец-основатель импрессионизма оставил нам в наследство новое творческое изобретение — модернизм! Вы знаете Джексона Поллока?

Но это еще не все! Место, в котором выставлены «Кувшинки», способно преподнести вам еще несколько сюрпризов!

— «Кувшинки» расположены строго по оси триумфа! Это ось, которая проходит через собор Нотр-Дам, Лувр, сад Тюильри, площадь Согласия, Елисейские Поля, Триумфальную арку и Арку «Дефанс»… Если мысленно продолжить линию, вдоль которой располагаются «Кувшинки», то вы получите ось, символизирующую всю историю Франции, и эта ось тянется с востока на запад, вслед за траекторией солнца. Как вы думаете, неужели Моне случайно писал свой пруд с кувшинками в разное время суток, с утра и до вечера? Он пытался запечатлеть вечное движение светила. Ход солнца, триумфальная история Франции и революция в современном искусстве! Теперь вы понимаете, что каждый квадратный сантиметр «Кувшинок» стоит целое состояние? Это не просто картины, это поворотный пункт во всей истории современного искусства. А произошел он здесь, в Нормандии, в нескольких километрах от Вернона, в ничем не примечательном пруду. Вот почему величайший гений живописи почти тридцать лет писал исключительно кувшинки!

В общем, в глубине души я надеялась увидеть там именно картину с кувшинками, раз уж таких картин насчитывается аж 272 штуки. Но нет, там не было никаких кувшинок. Зато, когда я увидела на стене картину «Японский мостик», я чуть не вскрикнула. Именно этот японский мостик описан в книге Мишель Бюсси.  

И ешё там была совершенно прекрасная картина Писсаро, которая называлась просто «Пейзаж». К сожалению, не нашла этот пейзаж на просторах Интернета. Но когда я стояла перед этой картиной, у меня было ощущение, как будто я вернулась в детство и вновь испытала уже давно забытые чувства.

А когда мы стояли перед картиной Модильяни, мимо проходила молодая пара с полутарогодовалым ребенком и мама сказала ему: «смотри, а вот это Модильяни». Ребенок повернул голову, тут же запнулся, упал и разревелся. Что ж, искусство требует жертв.

Обойдя все залы, мы направились к выходу и увидели очередь чуть ли не как в Мавзолей в советское время. Было очень много посетителей с детьми всех возрастов. Правильно, к прекрасному надо приучать с детства.

Но как же мы умно поступили, приехав к открытию!

 

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.